Неточные совпадения
На мальчике была надета
из чего-то красного с белым чалма, чтобы он
изображал собою турку.
— Да, да, — совсем с ума сошел. Живет,
из милости, на Земляном валу, у скорняка. Ночами ходит по улицам, бормочет: «Умри, душа моя, с филистимлянами!» Самсоном
изображает себя. Ну, прощайте, некогда мне, на беседу приглашен, прощайте!
— Зря ты, Клим Иванович, ежа предо мной
изображаешь, — иголочки твои не страшные, не колют. И напрасно ты возжигаешь огонь разума в сердце твоем, — сердце у тебя не горит, а — сохнет. Затрепал ты
себя — анализами, что ли, не знаю уж чем! Но вот что я знаю: критически мыслящая личность Дмитрия Писарева, давно уже лишняя в жизни, вышла
из моды, — критика выродилась в навязчивую привычку ума и — только.
Два инвалида стали башкирца раздевать. Лицо несчастного
изобразило беспокойство. Он оглядывался на все стороны, как зверок, пойманный детьми. Когда ж один
из инвалидов взял его руки и, положив их
себе около шеи, поднял старика на свои плечи, а Юлай взял плеть и замахнулся, тогда башкирец застонал слабым, умоляющим голосом и, кивая головою, открыл рот, в котором вместо языка шевелился короткий обрубок.
В сем виде взятая, задача делается доступною даже смиреннейшему
из смиренных, потому что он
изображает собой лишь скудельный сосуд, [Скудельный сосуд — глиняный сосуд (от «скудель» — глина), в переносном значении — непрочный, слабый, бедный.] в котором замыкается разлитое повсюду в изобилии славословие.
Сверх того, она написала несколько романов,
из которых в одном, под названием «Скиталица Доротея»,
изобразила себя в наилучшем свете.
Насчет же того особого пункта, остался ли что-нибудь должен Федор Павлович Мите при расчете по имению — даже сам Ракитин не мог ничего указать и отделался лишь общими местами презрительного характера: «кто, дескать, мог бы разобрать
из них виноватого и сосчитать, кто кому остался должен при бестолковой карамазовщине, в которой никто
себя не мог ни понять, ни определить?» Всю трагедию судимого преступления он
изобразил как продукт застарелых нравов крепостного права и погруженной в беспорядок России, страдающей без соответственных учреждений.
Ну что тут радостного: придет пьяный, ломается, издевается, что-то такое хочет
из себя изобразить, но только ничего у него не выходит.
Он обладал такой же ловкостью, как Э.Жирарден, но был новее, гибче, умел выискивать начинающие таланты, сам преисполнен был всяких житейских и жуирных инстинктов. Он действительно
изображал собою Фигаро той эпохи, перенесенного
из комедии Бомарше в дни самого большого блеска Французской империи — к выставке 1864 года.
Доктору, кажется, досадно было, что Аггей Никитич не знает этого, и, как бы желая поразобраться с своими собственными мыслями, он вышел
из гостиной в залу, где принялся ходить взад и вперед, причем лицо его
изображало то какое-то недоумение, то уверенность, и в последнем случае глаза его загорались, и он начинал произносить сам с
собою отрывистые слова. Когда потом gnadige Frau, перестав играть в шахматы с отцом Василием, вышла проводить того, Сверстов сказал ей...
До сих пор он редко ездил в деревню, потому что все учительницы
изображали собой какой-нибудь
из смертных грехов, а теперь будет ездить чаще.
Даже
из двух, трех слов смекал вперед, кто чем хотел
изобразить себя.
И действительно, на следующий день в обеденное время хохол принес Николаю Герасимовичу в деревянной миске крайне сомнительной чистоты «хлебово», как он называл жидкость, долженствующую
из себя изображать суп.
Но замечательнее всего, что все те, которые имели честь быть представлены графу, в глубине души своей очень хорошо понимали и чувствовали, относительно
себя, то же самое, что чувствовал к ним и граф Маржецкий, — словно бы, действительно, все они были варвары и татары пред этим представителем европейской цивилизации и аристократизма; и в то же время каждый
из них как бы стремился
изобразить чем-то, что он-то, собственно, сам по
себе, да и все-то мы вообще вовсе не варвары и не татары, а очень либеральные и цивилизованные люди, но… но… сила, поставленная свыше, и т. д.
Один
из молодых генералов, едва ли не самый изящный изо всех, привстал со стула и чрезвычайно вежливо раскланялся с Литвиновым, между тем как остальные его товарищи чуть-чуть насупились или не столько насупились, сколько углубились на миг каждый в самого
себя, как бы заранее протестуя против всякого сближения с посторонним штатским, а другие дамы, участвовавшие в пикнике, сочли за нужное и прищуриться немного, и усмехнуться, и даже
изобразить недоумение на лицах.
Часто они разыгрывали свои реквизиции по очень тонким и хитрым планам. Однажды мы долго стояли у небольшой станции. Худой, высокий и испитой хохол Кучеренко, остряк нашей команды, дурачился на полянке у поезда. Он напялил на
себя какую-то рогожу, шатался,
изображая пьяного. Солдат, смеясь, столкнул его в канаву. Кучеренко повозился там и полез назад; за
собою он сосредоточенно тащил погнутый и ржавый железный цилиндр из-под печки.
— Чтоб ты
из него сделал роман? Знаю я вас, сочинителей! Вы
из всего извлекаете пользу. Уж я
себя так и вижу в печати. Ты меня
изобразишь во всех подробностях.
Или вы корчите, может быть,
из себя одного
из шематонов времен регентства, которых
изображает Дюма? какого-нибудь Ферлакура, Лозена?
Прошла неделя, Вермана схоронили; Шульц перебрался в свой дом, над воротами которого на мраморной белой доске было иссечено имя владельца и сочиненный им для
себя герб. Шульц нигде не хлопотал об утверждении ему герба и не затруднялся особенно его избранием; он, как чисто русский человек, знал, что «у нас в Разсеи
из эстого просто», и
изобразил себе муравейник с известной надписью голландского червонца: «Concordia res parvae crescunt». [При согласии и малые дела вырастают (лат.).]
Голутвин. Я ходил за вами, наблюдал, собирал сведения, черты
из жизни вашей, написал вашу биографию и приложил портрет. В особенности живо
изобразил последнюю вашу деятельность. Так не угодно ли вам купить у меня оригинал, а то я продам в журнал. Вы видите, я прошу недорого, ценю
себя невысоко.
Романсов взглянул в сторону и в двух шагах от
себя увидел громадную черную собаку
из породы степных овчарок и ростом с доброго волка. Она сидела около дворницкой будки и позвякивала цепью. Романсов поглядел на нее, подумал и
изобразил на своем лице удивление. Затем он пожал плечами, покачал головой и грустно улыбнулся.
Потом представился Иван Сергеевич Тургенев — этот даровитейший
из всех нас писатель — и «мягкий человек»; пришел на ум и тот рослый грешник, чьи черты Тургенев
изображал в Рудине, — человек, которого Тургенев видел и наблюдал здесь же, в этом самом Париже, и мне стало не по
себе.
И в то время, может быть, даже более, чем во всякое другое, встречаем мы торжественных, льстивых од. Но это была дань своему веку, и, обеспечив
себя подобным творением, каждый
из писателей тем безбоязненнее и прямее мог
изображать современное общество и подсмеиваться над его недостатками. Таков именно и есть характер «Собеседника», как покажет подробный разбор его.
— Не довольно ли на сегодняшний раз, Николай Николаевич? — сказал землемер. — Мне, по правде говоря, надоела уже эта антимония. Что-то вы такое
из себя хотите
изобразить, но толку у вас ничего не выходит. Какого-то донжуана
из себя строите! И к чему весь этот разговор, не понимаю я.
«Шекспиру название великого подходит само
собой, если же прибавить, что независимо от величия он сделался еще реформатором всей литературы и, сверх того, выразил в своих произведениях не только явления жизни ему современные, но еще пророчески угадал по носившимся в его время лишь в зачаточном виде мыслям и взглядам то направление, какое общественный дух примет в будущем (чему поразительный пример мы видим в «Гамлете»), то можно безошибочно сказать, что Шекспир был не только великим, но и величайшим
из всех когда-либо существовавших поэтов и что на арене поэтического творчества равным ему соперником была лишь та самая жизнь, которую он
изобразил в своих произведениях с таким совершенством».
— Я возмущен! — закричал Бутронца. — Вы войдите в мое положение! Я, как вам известно, принялся по предложению графа Барабанта-Алимонда за грандиозную картину…Граф просил меня
изобразить ветхозаветную Сусанну…Я прошу ее, вот эту толстую немку, раздеться и стать мне на натуру, прошу с самого утра, ползаю на коленях, выхожу
из себя, а она не хочет! Вы войдите в мое положение! Могу ли я писать без натуры?
Дитя село на земле и натянуло на
себя сапожки. Потом, одна под другой, были надеты на него прочие вещи его высокоторжественного гардероба, и дело дошло до плащицы. Фигура мальчика, окутанная бесконечно широким плащом, становилась прекурьезною: он был похож на одного
из тех разбойничьих атаманов, которых рисующие дети любят
изображать на своих картинках.
— Этакого гуся выбрала! — негодовала хозяйка и сочувственно смотрела на Андрея Николаевича, думая: «Вишь, гордец какой: нарочно веселость
из себя изображает». А чиновники, глупые люди, смотрели на него в этот день с изумлением; думали, что он женится, поздравляли его и говорили...
— Володя! — перебила Вера Семеновна его критические излияния. — Странная мысль занимает меня со вчерашнего дня. Я всё думаю: что мы
изображали бы
из себя, если бы жизнь человеческая была построена на началах непротивления злу?
Суровые терцины Данта внушили ему мысль в таких же терцинах и в духе самого Данта
изобразить поэтическое младенчество свое в Царском Селе, олицетворить науку в виде строгой жены, собирающей в школу детей, и
себя — в виде школьника, вырвавшегося
из класса в сад затем, чтобы остановиться перед древними статуями с лирами и циркулями в руках, говорившими ему живей науки, где видно, как уже рано пробуждалась в нем эта чуткость на всё откликаться.